БЛОГИ КАПИТАНОВ

Автор Администратор
Администратор
Администратор не оставил информации о себе
Пользователь не на сайте
Пятница, 03 Май 2019
в Без категории

Никитин Вадим Николаевич (1935-1991) – капитан дальнего плавания.

Я всегда знал, что наступит день, когда можно будет рассказать об этом замечательном человеке, Капитане, моем учителе и старшем друге.

О нем и его детище – теплоходе “Одесса”. Потому что разделить их просто немыслимо.

Nikitin1Сотрутся имена тысяч, миллионов людей, в том числе и тех, кто пытался его уничтожить. Пусть простит им Бог. Если сможет. Но в истории Одессы и флота навсегда останется звучащее гордо имя – Вадим Николаевич Никитин, капитан теплохода “Одесса”.

Сразу после окончания ОВИМУ я пришел 4-м помощником капитана на “Аджарию”, судно, которым тогда командовал Вадим Николаевич.

Это было время бурного развития пассажирского флота и деятельности целого созвездия пассажирских капитанов: что ни капитан, то имя. Еще работали Д.И. Сорока, Э.Ш. Гогитидзе, М.И. Григор, в расцвете сил находились С.Л. Дондуа, Ф.М. Дашков, Б.С. Кисов, уже достаточно опытными были А.Н. Назаренко, Е.К. Балашов, Е.А. Таренков, В.Г. Стебновский.

Чуть ли не самым молодым, но отнюдь не робким, в этой великолепной плеяде был Никитин.

Фанатично преданный своему делу, честолюбивый и необычайно трудоспособный, не случайно именно он был назначен капитаном на приемку нового судна. Это была “Одесса”.

Капитан НикитинТеплоход “Одесса”

Мне посчастливилось попасть на месяц в Англию в качестве переводчика приемочной комиссии. Приемка оказалась сложной. Респектабельные англичане, как заправские наперсточники, пытались нас надуть и всучить все неликвиды верфи.

В первый же вечер мы уехали из Барроу с кучей счетов, касающихся ремонта и закупок снабжения. Почти всю ночь разбирались и пересчитывали, а когда наутро выдали им свои расчеты, те просто были потрясены. Так продолжалось три недели. Уже после первой нас “зауважали”, и клерки, которые вначале вели все переговоры, впоследствии подавали кофе и уносили пепельницы. Причиной была позиция капитана, совершенно бескомпромиссно и бескорыстно отстаивавшего интересы судна и пароходства, хотя куда как проще было “не рвать сердце” и, как минимум, спокойно отсидеть месяц, исправно получая командировочные.

Честный и порядочный, Вадим Николаевич с брезгливостью относился к стяжательству и стяжателям. Те, кто в этом сомневался, не говоря уже о других, кто “шил дело”, либо заблуждались, меряя все на свой аршин, либо, если речь о последних, потому и убивали, что он был не таким, как они.

Впрочем, не о них... В декабре 1975 года “Одесса” отправилась на американский рынок. С выходом из Одессы, по распоряжению Вадима Николаевича, весь экипаж стал питаться в ресторане, а для официанток началась школа обслуживания, которой впоследствии так славилась “Одесса”. Кстати, сам Никитин исключительно хорошо разбирался в сервисе и после пяти лет работы на американской линии написал об этом книгу, которую так и не издали: ведь он уже попал в опалу. Но это было потом. А тогда, в декабре 1975-го, мы подходили к Новому Орлеану, испытывая решимость не ударить в грязь лицом и легкий мандраж от предстоящей работы на рынке, которого практически никто не знал. Известно было лишь, что из Нового Орлеана на Карибский бассейн с американскими туристами уже ходят три судна, следовательно, конкуренция предстоит нешуточная. В этом пришлось убедиться сразу же, с приходом. Судовой агент сообщил, что существует угроза срыва рейса, поскольку на день выхода в первый круиз запланированы демонстрация и пикеты в знак протеста против антисемитизма в СССР.

Но они еще не знали Никитина. В этот же день на судно были приглашены мэр города, представители общественности и деловых кругов, журналисты и телевизионщики. Состоялся банкет на 250 человек. Все приглашенные, представьте себе, заинтригованные возможностью впервые увидеть “этих загадочных русских”, пришли, а среди них чуть ли не добрая половина тех, кого мы раньше называли “американскими сионистами”.

После украинского борща, русских блинов с икрой и рюмки водки, хороших стейков, а затем концерта экипажа под одесское шампанское перед гостями выступил... нет, не капитан, а его старший пассажирский помощник Владимир Семенович Добродеев.

Небольшого роста, умница, с тембром Левитана, оксфордским прононсом и одесскими юмором и сообразительностью, он покорил аудиторию, и американцы поняли, что “Одесса” – это “их” пароход. Вы не поверите, но на следующий день демонстрация все же была, но совершенно иного свойства: сотни американцев, узнав из утренних газет о приходе русского судна, пришли провожать нас в первый рейс. Конечно, вы поняли, что автором сценария был Вадим Николаевич Никитин, большой дипломат в этих вопросах.

И с первого же дня мы вместо серьезных осложнений получили отличную рекламу, что помогло впоследствии избавиться от конкурентов: уже на следующий год все три судна, работавшие из Нового Орлеана, вынуждены были уйти, а к “Одессе” присоединился “Казахстан”, который с 1976 года вместе с нами делал круизы с американскими туристами.

Капитан Никитин

Можно только добавить, что, если вначале цена на билеты в среднем составляла 47 долларов с пассажира в сутки, то в 1981 году, когда Никитина “ушли”, эта цифра достигла 135 долларов.

Прямое и самое активное участие в составлении контрактов с инофирмой принимал Никитин, который, что и говорить, был еще и превосходным коммерсантом.

Вадим Николаевич любил повторять: “Пассажирский флот – это в первую очередь безопасность, а во вторую – представление”.

И подкреплял эти слова высокой требовательностью во всем, что касалось безопасности судна и пассажиров: “Море не прощает ошибок”.

Когда Никитин в последний раз покидал “Одессу” в Новом Орлеане 19 мая 1981 года, по трансляции на все судно включили эту песню.

Уже начался ужин для пассажиров, но официантки, на этот раз забыв о них, прильнули к огромным стеклам иллюминаторов ресторана. По лицам текли черные от туши слезы. Остальной экипаж высыпал на шлюпочную палубу. Никитин, стоявший уже на причале, поднял голову и помахал рукой.

Теперь на прощанье на судно взгляните:

“Одесса” – красавица, милый наш дом.

Не падайте духом, Мастер Никитин,

Мы здесь вас дождемся, мы не подведем, – звучало из динамиков. Я эту сцену запомнил на всю жизнь. Мы не дождались капитана, и большинству не было суждено вернуться на судно: экипаж расформировали. И почти каждый, работавший на “Одессе”, пострадал: людей долгое время оставляли без работы, многих лишили визы, а многих просто уволили. Но и теперь, встречаясь и вспоминая годы, проведенные на “Одессе”, мы считаем их лучшими в нашей жизни.

Я не хочу чересчур подробно останавливаться на последних десяти годах его жизни, хотя именно эти годы дают мне право называть Вадима Николаевича своим старшим другом.

Тем, кто лишил его любимого дела и детища – “Одессы”, этого показалось мало. Уничтожали его методично и со знанием ремесла: по сфабрикованному обвинению судили, в состоянии гипертонического криза выписали из больницы, исключили из партии, понизили в должности до второго помощника, а потом вообще уволили из пароходства и, уже работавшему на Севере в Тикси, на небольшом лесовозе “Кигилях”, запретили проходить Беринговым проливом, дабы вплавь не сбежал в Америку. Запретили ему, до мозга костей русскому моряку, настоящему патриоту своей Родины.

Капитан Никитин

В 1991 году он прошел обследование в кардиологическом центре в Москве и ему рекомендовали, не откладывая, ложиться на операцию сердца. Но предстоял рейс в Германию с представителями деловых кругов России на пассажирском судне “Мария Ермолова” Мурманского пароходства. Это был первый, спустя десять лет унижений, рейс с выходом за границу. Никитину принадлежала идея этого рейса, он сам разрабатывал его маршрут.

К тому же, Вадим Николаевич рассчитывал найти поддержку другого своего проекта – рейса с пассажирами через Северный морской путь: ведь волею злой судьбы он стал и классным арктическим капитаном...

Перед рейсом, поддавшись на уговоры друзей, уверявших: мол, все уже переменилось, – он, смирив гордость, написал рапорт на имя начальника ЧМП с просьбой о восстановлении в пароходстве. К этому времени Вадим Николаевич был полностью реабилитирован, ему было возвращено звание капитана. Ответ, полученный уже в рейсе, был жестоким и циничным: “Считаю нецелесообразным”.

Смерть наступила ... на капитанском мостике во время швартовки в порту Архангельск. Рейс завершился успешно, но сердце не выдержало. Незадолго до этого Никитину исполнилось 56.

В. Воробьев, капитан дальнего плавания

Теги: Без тегов
Нравится
Не нравится
0 голосов
Администратор не оставил информации о себе

Комментарии

Чтобы добавить комментарий, сначала войдите, пожалуйста